Наша металлургия (воспоминания министра металлургии СССР)

Послевоенный Липецк.

Стояли хмурые осенние дни 1947 г., еще не отменили карточки, повсюду были видны следы военной разрухи – обветшалые дома, школы, в которых располагались госпитали, голые, полуразрушенные фундаменты из-под демонтированного оборудования, разбитые дороги. Все это нужно было восстанавливать, строить заново и, не останавливаясь, двигаться дальше. Довоенный уровень был временным ориентиром, ставилась задача – в кратчайшие сроки не только достичь, но и превзойти его. По окончании войны народное хозяйство восстанавливалось ускоренными темпами – воссоздавались заводы и фабрики, строились дома, школы, больницы – восстававшая из пепла военного пожарища действительность была лучше прежней, довоенной. Каждая пара рабочих рук была на счету – повсюду не хватало рабочих и специалистов. Возвращались фронтовики, но их было очень мало – война выкосила несколько поколений. И у станков, агрегатов, даже у доменных печей по-прежнему стояли женщины, освоившие исконно мужские профессии.

Мы, учащиеся техникума, естественно принимали активное участие в восстановлении родного города и его промышленности. Субботники и воскресники тогда были регулярными (работы было хоть отбавляй) – погрузка и разгрузка, помощь селу в уборке урожая, заготовка топлива на зиму для всего техникума. Работали весело, дружно, на подъеме, труд не тяготил, понимали, что делаем одно большое дело – ставим страну на ноги. Для себя, для будущих поколений. Это вдохновляло, рождало энтузиазм, сплоченность, дружбу, взаимопомощь. Мы, младшие, были заняты на простых работах, ребята постарше участвовали в восстановлении и модернизации металлургического завода «Свободный Сокол», а также Новолипецкого металлургического завода. В декабре 1950 г. на заводе вошла в строй первая доменная печь, через полгода – вторая.

В 1948 г. основные отрасли промышленности города Липецка  достигли довоенного уровня, а к концу пятилетки (1951 г.) выпуск важнейших видов продукции вырос в два раза по сравнению с довоенным 1940 г. (Сейчас, когда я пишу эти строки, мне на глаза то и дело попадаются статьи и сообщения о системном кризисе, который продолжается в стране уже пятнадцать лет, о том, что у России нет даже упрощенной программы развития ни на ближайшие годы, ни на более отдаленную перспективу; мне вспоминаются послевоенные годы, отсутствие всякой иностранной помощи, недостаток во        всем – в продовольствии, одежде, материалах и оборудовании, квалифицированных кадрах, которые только набирались ума и знаний в техникумах и институтах. И вот в таких условиях страна встала на ноги буквально за пять лет. Мерзли, недоедали, недосыпали, но была цель.)

Жизнь менялась буквально на глазах. Важную роль сыграла реформа 1947 г., отмена карточной системы, трехкратное снижение цен на промышленные и продовольственные товары. Вырос и похорошел город. Строились новые дома, закладывались целые кварталы многоэтажек с магазинами, новыми школами, клубами и детскими дошкольными учреждениями. Для рабочих были построены загородные базы отдыха, а для школьников – оздоровительные комплексы и пионерские лагеря.

Большим событием для нас стал пуск 7 ноября 1947 г. первого трамвая. Его весело звенящие вагончики радовали глаз, передвигаться по городу стало легче. Первый маршрут трамвая пролегал от тракторного завода до спиртозавода. В 1949 г. на базе педучилища был создан Липецкий педагогический институт.

Конечно, примет восстановления и развития города было больше, но и те, которые я назвал, дают представление о том, как восстанавливалась и развивалась промышленность Липецка в годы, когда я учился в техникуме, как строился и хорошел город.

болг на www.slaviza.ru

Обретение профессии (продолжение)

Словом, я начал учиться в техникуме. Мать уважительно глянула на меня, когда я собирался на первое занятие, – мол, одним взрослым мужиком в семье стало больше. В те годы взрослели очень быстро, в четырнадцать лет человек полностью отвечал за свои поступки, был вполне самостоятельным, планировал свою жизнь, принимал верные решения, как поступить в том или ином случае. Никто над его головой не стоял, не наставлял: как учиться, как отдыхать и т. д. Мы понимали – судьба в наших руках – на бога надейся, а сам не плошай – никто блага жизни тебе на блюдечке с каемочкой не поднесет. Как потопаешь, так и полопаешь. Чем велик был социализм, так это тем, что для упорных, настойчивых, трудолюбивых он открывал широчайшие перспективы. С первых дней пребывания в техникуме я взялся за учебу основательно, стараясь не пропустить ничего важного. 

Преподавательский состав Липецкого горно-металлургического был очень сильным. Практически каждый из наших педагогов не только располагал солидными знаниями в своей сфере (честно скажу, что иным нынешним профессорам столичных вузов далековато до наших «простых» преподавателей того времени, мой большой профессиональный опыт, в том числе и в науке, тому подтверждение), но был и хорошим воспитателем, организатором учебного процесса. Педагогический коллектив Липецкого горно-металлургического техникума того времени представлял собой удивительный сплав – рядом рука об руку работали выпускники первых советских вузов и люди, окончившие императорские университеты, личные или потомственные дворяне. Многие из них еще до 1917 г. делали успешную карьеру и занимали заметное место в обществе. Революция не ожесточила их, не сделала врагами народа. Тот, кто служил народу до революции, продолжал служение ему и после нее – мы, мое поколение, тому свидетели. Честно говоря, за все годы учебы я не чувствовал никакой разницы в отношении к власти, к жизни, к нам студентам между Дмитрием Ивановичем Зеленцовым, рядовым отряда красных партизан рабочих Миньярского завода Челябинской области, и Василием Макаровичем Афанасьевым, окончившим Императорский Московский университет с дипломом I степени, преподававшим за рубежом, его знали в университетах Цюриха, Вены, Лиона, Парижа. Он был инспектором-директором Липецкого реального училища. Если и была между ними разница, то только в характерах.

сылка на блог  -  www.slaviza.ru

Обретение профессии

В 1947 г. я окончил седьмой класс средней школы. Вопрос о том,  что делать дальше, передо мной не стоял. Пустым, бесплодным мечтам о своем будущем, о поиске места в жизни я уже давно не предавался – у меня была вполне конкретная, осязаемая цель. Финансовое положение семьи не позволяло осуществить классическую мечту тех лет – окончить десять классов, затем облюбованный институт. В семье сложилось мнение, что  мальчики, так сказать «мужская половина», должны получить среднетехническое  образование, обрести специальность, поработать, а затем, если позволят способности и условия жизни, продолжить образование    на заочных или вечерних факультетах избранных высших учебных заведений. Сложившаяся в стране система образования позво-     ляла стартовать с любого уровня и достичь желанной цели – добротного высшего образования при любых условиях – были бы только желание, воля и стремление учиться. То было великое         время – любой квалифицированный специалист не только мог найти работу, но был желанен, его ценили, растили, помогали совершенствоваться не только в избранном деле, но и как человеку во всех ипостасях, будь то культура, спорт и т.п. Но об этом чуть позже.

Фото с сайта ОАО НЛМК

К моменту окончания неполной средней школы я уже твердо знал, кем хочу стать. Только металлургом. Если в Севастополе каждый второй мальчишка мечтал стать моряком – манили морской простор и романтика дальних плаваний, то в Липецке и его окрестностях если не каждый второй, то очень многие мечтали стать металлургами. В городе, который по утрам будили протяжные гудки самых мощных в Центральной России металлургических заводов, слово «металлург» звучало гордо и заманчиво. В льющемся огненном потоке расплавленного металла была притягательная сила. В кинохронике ранних и поздних советских лет фигура горнового в войлочной шляпе, с темными очками на глазах, пробивающего летку доменной печи, была символом мужества, нужнейшей людям и Родине профессии, которую не затмевали даже образы известных ученых, космонавтов, полярных летчиков и других героев того времени. Да и с практической, житейско-прагматичной точки зрения профессия металлурга – горнового, сталевара, литейщика, прокатчика и других была привлекательной – почет и уважение в обществе (наградами не обходили), хорошие заработки, возможность вести достойную и обеспеченную жизнь.

Помимо этих соображений передо мной был и пример старших братьев. Яков закончил перед войной Липецкий горно-металлургический техникум и, несмотря на довольно большую армейскую должность и чин (майором он стал в неполных двадцать семь лет), после демобилизации повесил парадный китель старшего офицера с боевыми орденами и медалями в шкаф и вернулся в огненный цех. Иван уже второй год учился в Липецком машиностроительном техникуме, осваивал литейное производство. Словом, советы матери, пример старших братьев, собственные стремления оформились у меня в горячее желание поступить в Липецкий горно-металлургический техникум. Пусть читателя не вводит в заблуждение скромное название и статус этого учебного заведения. Для Липецка горно-металлургический техникум был сравним с МГУ им Ломоносова для Москвы. Институтов тогда в городе вообще не было, а среди прочих местных учебных заведений (техникумов и училищ) горно-металлургический высился как Эверест среди холмов. Его все знали в Липецке, как образцовое учебное заведение, где были собраны высококвалифицированные, талантливые преподаватели. И отнюдь не только по металлургическим дисциплинам. Учиться в нем было престижно, попасть в его стены мечтали многие ребята. Здесь наряду с общеобразовательными предметами приобретались навыки многих профессий, юноши и девушки овладевали весьма полезными рабочими специальностями в хорошо оборудованных (на очень высоком по тем временам уровне) классах и мастерских

Ссылка на блог:   www.slaviza.ru

Рождение Министерства металлургии СССР.

У меня в кабинете висит портрет Серго Орджоникидзе. Слов нет, сделал он для развития советской  металлургии много. Но, все же, у ее истоков стоял «железный Феликс». Возглавляя чекистов, он в 1921-1923 гг одновременно руководил Наркоматом путей сообщения. «Убедившись, что нельзя восстановить транспорт и железные дороги, не разрешая проблем металла, он направил Сталину, в Госплан, ВСНХ и по другим адресам материалы, обосновывающие необходимость развития металлургии и машиностроения как базы общего подъема экономики страны. Историки не замалчивали, но и не акцентировали внимание на заседании Политбюро 19 июня 1924 г. А ведь было постановление – освободить Дзержинского от всех дел, кроме вопросов металлопромышленности. 

Мартеновская печь

У начала советской индустриализации стояли Дзержинский, разработавший план и способ уникальной индустриализации, и Сталин, мгновенно увидевший в предложениях главного чекиста единственный способ поднять страну.

Он поддержал их и подкрепил решением Политбюро. 12 сентября 1924 года  было образовано временное МеталлЧК во главе с Феликсом Эдмундовичем. Теперь все управляющие, производящие и финансовые органы страны были обязаны согласовывать с Дзержинским свои действия. Эту дату и это решение я считаю рождением нашего Министерства металлургии 
 СССР.

www.slaviza.ru

Из воспоминаний министра министра металлургии СССР

Каков же был металлический фонд Российской империи, а затем СССР?

В 1911 году он составлял 35 млн. тонн, или 230 кг на душу населения. За 1911- 1920 годы объем безвозвратных потерь металла был примерно равен всему его производству, так что прироста металлического фонда в эти годы не было.Прирастать он начал только с 1924 года и достиг к концу 1932 года 55-60 млн.тонн. 

За вторую пятилетку выплавкастали возросла в три раза, но существенно сократился импорт металла имашин. К концу 1937 года в СССР было90-95 млн. тонн металла, а к началу1941 года — 118-124 млн. тонн. За время войны металлический фондСССР понес большой ущерб из-за сокращения производства и безвозвратных потерь. Как известно, разруху тогда преодолели быстро, к концу 1950года количество металла, которым располагала страна, было в 1,5 раза больше, чем до войны.

Большая программа развития металлургии была выполнена в 1961-1971 годах, за десять лет объем металлоинвестиций вырос почти в два раза. С конца 60-х годов СССР обогнал США по приросту металлического фонда и начал догонять по его абсолютной величине. В 1973 году металлический фонд СССР достиг 1 млрд. тонн.

 

Каков же был металлический фонд у разумных и рачительных американцев?

Л. Л. Зусман пересчитал данные, публикуемые ведомствами и аналитическими центрами США по принятым в СССР методикам, поскольку в методиках США не учитывался ряд безвозвратых потерь. Поэтому в американских данных объем реального, «мобилизуемого» металлического фонда существенно завышался. Однако и сниженные Л. Л. Зусманом показатели впечатляют.

В 1970 году металлический фонд США  составлял 1639 млн. т и почти в два раза превышал   фонд СССР (857 млн. тонн). На душу населения в СССР приходилось 3,7 тонн металла, а в США — 8,0 тонн. 

И ведь речь идет только о металле, находящемся на территории США, хотя к нему следовало бы  приплюсовать металлический фонд, которым располагают предприятия американских корпораций в других странах (прежде всего, в Латинской Америке).  

 www.slaviza.ru

Из воспоминаний министра министра металлургии СССР

Металл издревле был фундаментом цивилизации. В XX веке истинной мощью и величием обладали те страны, которые больше всех производили и копили металл. Впереди всех были СССР и США. Уровень производстваметалла в мире, растущий и по сей день, приближается к 1,5 млрд. тонн. Только Россия сдает былые позиции.

Каково же было положение СССР с этой точки зрения? Напомним, что в1940 году в СССР было произведено 18,3 млн. тонн стали, в 1960 году — 65, в 1970 году — 116 млн. тонн, а к середие 80-х годов металлургия вышла на стабильный уровень — около 160 млн.тонн.

Действительно ли надо было так наращивать после войны производство стали?

Экономисты, которые фабриковали в годы перестройки миф об избыточном производстве  стали в СССР, прекрасно знали реальность — в их среде хорошо известна фундаментальная книга Л. Л. Зусмана «Металлический фонд народного хозяйства СССР» (М.: Металлургия, 1975 г.). Написана она была по материалам Всесоюзной инвентаризации основных фондов всех отраслей народного хозяйства, проверенной в 1962 и 1972 годах. Тогда был досконально изучен кругооборот металла в СССР и считали фонд металла, необходимый для решения главных социальных задач в СССР. Исходя из этого и были составлены прогнозы, а потом и программа развития черной металлургии.  С. Г. Струмилин писал в предисловии к этой книге о месте  металлического фонда в национальном богатстве: «С полным основанием можно констатиовать, что современная мировая материальная культура строится на этой базе, достигающей 5,5 млрд. тонн накопленного металлического фонда».

по материалам сайта www.slaviza.ru

Из воспоминаний министра министра металлургии СССР

Планы производства черных металлов и проката в Советском Союзе всегда были напряженными, стране из года в год требовалось все больше металла. Загрузка производственных мощностей доходила до предела. Доменные печи загружались на 98%, сталелитейные агрегаты — на 96%, прокатные станы — на 92% проектной мощности. Это были самые высокие показатели в мире. В случае вынужденного простоя основного агрегата домны, мартеновской печи или конвертера более 2 чаcов, Министерство черной металлургии было обязано информировать о случившейся аварии или непредвиденной остановке правительство, одновременно сообщая о принимаемых мерах по введению в строй агрегата и восполнению допущенных потерь металла. При напряженных планах часто невозможно было наверстать упущенное на заводе или комбинате, где произошла остановка. Приходилось покрывать «недостачу» металла сверхплановым производством на других металлургических предприятиях. Чтобы укрепить взаимодействие директоров, дать почувствовать им локоть друг друга, постоянно обмениваться опытом и улучшить обмен информацией, да и просто подружиться, я стал проводить зседания Советов директоров по главкам.

Проводились они, как правило, непосредственно на предприятиях, по очереди.  Рассматривалось положение дел на заводе, который нас принимал, причем  детальнейшим  образом. Поэтому каждый директор, принимая своих коллег вместе с заместителем министра по

производству, тщательно готовил свой завод к такому приему, попутно решая малые, а иногда и большие проблемы, которые в повседневной текучке откладывались на потом и до которых, как говорится, руки не доходили. Кроме «разбора полетов» предприятия хозяина, на таком  заседании Совета директоров обсуждали работу других заводов, нуждающихся в помощи или вмешательстве руководства министерства и его главных управлений, а также общеминистерские вопросы.

Советы директоров проводились регулярно, раз в квартал. Кроме того более предметно  организовал проведение еженедельных селекторных совещаний с отчетом директоров. Также очные и заочные встречи позволили поднять отетственность руководителей всех рангов на новый, более высокий уровень. Если строго спрашивалось с директоров, допустивших те или иные ошибки и промахи в управлении производством, то чиновникам министерства, не выполняющим в полном объеме свои обязанности и поручения, доставалось куда больше. Все это позволило и дисциплину укрепить, и заставить директоров, чиновников министерства ответственнее относиться к делу. Что в конечном счете привело к улучшению работы если не всех, то очень многих предприятий черной металлургии и всей отрасли в целом.

материал из альманаха 

Деловая слава России 2010 г. № 5